Там же, другими словами:
«Задача состоит в том, чтобы, творчески разложив тему в определяющие изображения, затем эти изображения в их сочетании заставить вызывать к жизни исходный образ темы» .
Эти формулировки наиболее непосредственно, вплотную приближаются к приводившемуся ранее толстовскому определению «искусства как деятельности» .
Мой фильм — это болтовня после сытного обеда, болтовня мужчины, немного опьяневшего. Это сказка о женщинах, рассказанная мужчиной, который не может знать их, потому что он сам находится как бы в них, подобно Красной Шапочке, блуждающей в лесу. Это —мечта, и для ее воплощения использован символический язык мечты. Я хотел бы, чтобы мой фильм смотрели, не давая себя ослепить попытками его понять; в нем нечего понимать. Я ненавижу эту современную болезнь, которая состоит в требовании идеологии, в маниакальном стремлении к ложной ясности; вас отсылают в своего рода трибунал рациональности, который протестует против малейшей неясности и зашифрованности».
Дело в том что признавая возрастающую роль женщин в современном мире, Феллини вместо с тем, как и его Kainunc, создавший у себя в именин целую галерею звучащих портретов женщин, которых он когда – то любил и которые любили его, рассматривает женщину как объект мужского поклонения и обладания, то есть с традиционно буржуазных позиций. Об этом свидетельствуют и высказывания режиссера по поводу того, что представляет собой его повое произведение, что он хотел им выразить.
Здесь Снапораз чувствует себя в окружении насмешливом и враждебном. Женщины обращаются с нин так, как если бы он вообще ужо был вычеркнут из жизни. Здесь он никому не нужен, он — лишний раз рассматривается как инопланетянин.
Феллини изображает «планету женщин» как царство абсурда, которое феминистки хотели бы утвердить в качество единственной реальности. Так режиссер отвечает не только па крайности феминистского движения, по и на «прогноз», связывающий ближайшее будущее человечества исключительно с женщинами. Но этот спор Феллини, па наш взгляд, ведет справа, его оппоненты, несмотря на их левацкие, анархистские, идеалистические взгляды, все же занимают более прогрессивные позиции.
Фильм Феллини на Каннском кинофестивале 1980 года вызвал известное разочарование и замешательство. Критика, пересыпая свои отзывы эпитетами «великий», «гениальный», «фантастический» по адресу создателя карги и кг, констатировала тем не менее смутность «авторского послания», неясность замысла. Сам Феллини выступил с предупреждением тем, кто пытается искать в его произведении «какую – либо идеологию», и добавил, что «после создания этой картины он знает о женщинах меньше, чем до ее создания».
Поставим вопрос по – другому: неужели будет лучше, если произведения искусства будут существовать только в оригинале? Не говоря уже о закрытых частных коллекциях, тогда миллиарды людей (в том – то и дело, что счет пошел на миллиарды!) не увидят улыбку Джоконды, не побывают на балете в Большом театре, не услышат орган в Венском соборе, не пройдутся по площади Св. Марка в Венеции, не очаруются сказочным Тадж Махалом… Увидеть все это в оригинале удается далеко не всем специалистам. Легко убедиться, что у нас уже выросло поколение искусствоведов, не видевших в оригинале «Сикстинскую мадонну». И что за рубежом бесчисленное множество искусствоведов понятия не имеет о тех сокровищах, которые хранятся в Эрмитаже.
