Главный конфликт современности, столкновение человека с буржуазным миром и его стремление найти пути выхода —то, что было открыто Тавиани в их первых фильмах, в дальнейшем противоречиво и многозначно будет проявлять себя в последующих работах, получая подчас ошибочную, механистическую трактовку. Семидесятые годы окажутся для братьев Тавиапи по – своему не мете сложными, чем для Феррери.
Archive for the ‘Возвращение забытого героя’ Category
Но в лучших своих работах они постоянно стремятся представлять наиболее сложный в социальной и политической истории своей страны момент и решающий момент в формировании человека, поставленного в «пограничную» ситуацию, когда необходим выбор, идейный и нравственный. И всегда у Тавиани это конфликт, непримиримое столкновение личности и мира, человека и истории, авангарда и массы, индивида и коллектива.
«Я хозяин тут. Я —твой отец».
«Ты не хозяин —и не ударишь меня… Мне не важны родственные связи. Чужие люди пришли, чтобы помочь мне более, чем ты, в эти последние годы. И есть другие, которые готовы снова сделать это.
Я тебя почитаю как человек человека, но если ты попробуешь напасть на меня, я не дамся тебе. И если ты не перестанешь, я сам нападу и задушу тебя…» (Гавино Ледда «Отец – хозяин: воспитание пастуха»).
Музей древностей в фильме Феррери, напротив, становится символом застоя, неподвижности жизни, ее исторической бесперспективности: на смену варварству древних римлян приходит цивилизованное варварство буржуазной действительности. Круг замыкается.
Однако живая жизнь, опыт развития прогрессивного киноискусства Италии подтверждают, что не исторический пессимизм и страх перед жизнью, но познание закономерностей истории и определение активной роли в ней современного человека —вот что единственно способно открыть художнику путь поиска, вселить надежду на то, что наша эпоха должна разрешить, и разрешает, извечные и мучительные проблемы человеческого бытия.
В фильме «Прощай, мужчина» цивилизация пожрала саму себя, оставив пустоту, безнадежность, полное забвение прошлого и…музей древностей.
О музее древностей и его роли в фильме стоит сказать особо.
Фридрих Энгельс, исследуя классовую природу и исторические судьбы буржуазного государства, писал в 1884 году: «Так как основой цивилизации служит эксплуатация одного класса другим, то все ее развитие совершается в постоянном противоречии. Всякий шаг вперед в производстве означает одновременно шаг назад в положении угнетенного класса, то есть огромного большинства. Всякое благо для одних необходимо является злом для других… Основывающаяся на этих устоях цивилизация совершила такие дела, до каких древнее родовое общество не доросло… Но она совершила их, приведя в движение самые низменные побуждения и страсти людей и развив их в ущерб всем остальным задаткам…». Однако, пишет далее Энгельс, «государство существует не извечно… Классы исчезнут так же неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли. С исчезновением классов исчезнет… государство. Общество, которое по – новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором» 2. Этот музей древностей, по мысли Энгельса, будет символизировать крах, конец эпохи «призраков», эпохи «варварских» цивилизаций, после которых начнется новая, подлинно человеческая история.
Сегодня Феррери все дальше уходит от реалистического изображения действительности. Не случайно идеологический, классовый аспекты исключены из круга волнующих его проблем. Глубоко иидивидуальная способность Феррери обнаруживать «болевые точки», «болевые узлы» буржуазной действительности все реже связывается в его творчестве с конкретно – историческим и социальным ее анализом. Жанр притчи, к которому режиссер обращается весьма настойчиво на протяжении многих лет, не служит сегодня осознанию основополагающих проблем реальности, и трактовка им действительности принимает в ряде случаев абстрактно – интеллектуалистскую, утопическую форму. Неприятие художником и его героями существующего порядка вещей оборачивается механистическим, анархистским игнорированием законов общественного развития, попытками изолировать человека от социальной истории.
