«Внутренние монологи» маленького Гавино, обращенные к «госпоже козе», которую он не умеет доить и которая его ненавидит и гадит в молоко, все это еще самая первичная, так сказать, «низшая» стадия общения с миром. В то же время окрики отца, полные злобы и ненависти к сыну и к людям, его ругань являются как бы контрапунктом окружающему безмолвию, они не способны дать толчок развитию мальчика, они порождают в ответ только его молчание —молчание ненависти к несправедливости и насилию, которое ждет своего часа, чтобы «взорваться». Он помнит слова матери: «Молчание —это великая сила»и начинает по – новому воспринимать окружающий мир, начинает жить, дышать, думать. Он уже знает, когда молчание есть синоним насилии, а когда —бунт против насилия.
Posts Tagged ‘слова’
В Штатах фильм вышел на диске с двумя версиями фильма – кинопрокатной и неподцензурной, но из бонусов в издание вошли только удаленные сцены. Впрочем, у нас нет даже их – и английской дорожки, к слову, тоже.
Грустно, просто, неторопливо рассказывают они Рубену о том, как работа вытягивает из них последние силы; черные рабочие говорят о расизме, старая ткачиха жалуется, что нет медицинской помощи… Вместе с Рубеном Норма – Рэй объезжает окрестности, раздает листовки всем встречным, а по вечерам в мотеле неумело стучит на машинке, звонит по телефону —будничная, черная работа, сколачивание профсоюза буквально по каплям. Но она приносит результаты —иначе хозяева не пошли бы в атаку. В цехе кто – то вывесил —на этот раз, конечно, на самом видном месте —клеветническую прокламацию о том, что «профсоюз хотят прибрать к рукам черные». Провокация удалась —между черными и белыми рабочими вспыхивает драка. Норма – Рэп демонстративно списывает текст фальшивки с диски. Пятеро мужчин – десятников, окружив, загоняют ее в контору. «Ты уволена!» —«За что это?» —«А за то, что пользовалась телефоном компании!» Норма – Рэй мчится обратно в цех, за ней гонится вооруженный охранник. «Они хотят меня выгнать!»кричит она изо всех сил, но голос ее перекрывается грохотом машин. И тогда она торопливо пишет мелом на доске лишь одно слово: «СОЮЗ», вспрыгивает на станок и замирает, выбросив вверх руки со своим самодельным плакатом. Вся она напряжена, словно струна, застыв в немом, безмолвном крике. И эта немота начинает «звучать», побеждать рев цеха. Одно, другое лицо поворачивается в ответ на этот молчаливый вопль. Рука ложится на рычаг, за ней вторая, и один за другим умолкают станки. Воцаряется полная, грозная тишина —беззвучный хор единства. И, соскочив с машины, Норма – Рэй гордо, неторопливо выходит из цеха.
Конечно, в творческом развитии Эйзенштейна было и то и другое. Стало быть, для того, чтобы вернее понять и оценить эйзснштейновскую концепцию, надо иметь в виду и то и другое и – что особенно важно – видеть связи между развитием революционным и развитием эволюционным. Впрочем, об этом говорил сам художник. Вспомним еще раз его слова: «Революционера мало. Надо было быть диалектиком» .
В это время усилилось стачечное движение. Росло недовольство рабочего класса, классовые противоречия не только не угасали, но обострялись. Автоматизация вела к сокращению занятости. Тяжелые условия и дегуманизация труда, рост инфляции, налогов, ценна все это рабочий класс отвечал забастовками. Рабочим все яснее становилось, что в борьбе они могут положиться лишь на собственные силы —буржуазное государство все более открыто выступало против них на стороне предпринимателей. Но участник забастовочного пикета в 60 – е годы ни разу не появился на экране. Кинематограф словно не замечал его трудностей, надежд, борьбы за социальную справедливость.
