Зрителю нет дела до того, что разметавшиеся
Зрителю нет дела до того, что разметавшиеся белокурые волосы убитой девушки (в этой же сцене) есть не что иное, как отражение одного из сновидений, преследовавших Эйзенштейна – подростка.
Для зрителя важно другое (для него это действительно другое): образ смерти, которую вызвала себе в услужение контрреволюция. Именно это говорит зрителю сцена разведения моста. Ее действенность, образная неподдельность никем, кажется, не подвергалась сомнению.
Мы видим, что традиционные элементы и условии творчества в полной мере авторского присутствуют в творческом процессе и в произведениях Эйзенштейна на несколько иных началах, проявляются но – иному, нежели это полагалось бы согласно той концепции «чистого» авторства, что получила хождение в кинематографе и кинотеории последних десятилетий.
